Стас Словиковский — о случайности своих проектов, окупаемости артхауса и вечеринках без лицаНеделю назад арт-директор кинотеатров «Салют» и «Колизей» Стас Словиковский объявил, что покидает свой пост и пока не планирует заниматься кино. Руководство «Колизея» опечатало кинотеатр, возобновлять показы там не планируют. Закрытие в сентябре 2018 года другого детища Словиковского, клуба Lynch, а также недавнее увольнение директора «Салюта» Сергея Федякова показало, что в культурной жизни города происходят глубокие изменения. It’s My City поговорил со Стасом о том, как случайности жизни неслучайно привели его больше чем на десяток лет в кинопрокат и организацию вечеринок, как за это время изменилась публика и зачем он хочет сделать на Плотинке «клуб незнакомств». 
18+

«Всё держалось на голом энтузиазме и нездоровом задоре»

Стас Словиковский — о случайности своих проектов, окупаемости артхауса и вечеринках без лица

15 Февраля, 18:43
Автор: Вячеслав Солдатов
Фото: Марина Молдавская

Неделю назад арт-директор кинотеатров «Салют» и «Колизей» Стас Словиковский объявил, что покидает свой пост и пока не планирует заниматься кино. Руководство «Колизея» опечатало кинотеатр, возобновлять показы там не планируют. Закрытие в сентябре 2018 года другого детища Словиковского, клуба Lynch, а также недавнее увольнение директора «Салюта» Сергея Федякова показало, что в культурной жизни города происходят глубокие изменения. It’s My City поговорил со Стасом о том, как случайности жизни неслучайно привели его больше чем на десяток лет в кинопрокат и организацию вечеринок, как за это время изменилась публика и зачем он хочет сделать на Плотинке «клуб незнакомств». 

— Совсем недавно вы объявили о том, что уходите из «Салюта» и «Колизея». Есть чувство, что большой период в жизни закончился?

— Как только я объявил, что покидаю пост заместителя директора, скорее возникло приятное ощущение свободы. Ведь ничего трагичного не произошло. И в своем «спиче» я скорее подытожил период нашего правления, осознавая неизбежные перемены в связи со сменой команды. 13 лет я отвечал там за самое главное, за кровеносную систему «Салюта» — выбор фильмов для кинозалов. Плюс к этому, весь прошлый год формировал «культурную повестку» кинотеатра «Колизей». Ощущение, что гештальт завершен, есть. Сейчас вопрос только в том, как новая команда оценит наше наследие и в какую сторону повернет корабль. Безусловно мне небезразлично, что станет с любимым кинотеатром. С другой стороны, несмотря на то что я буквально жил там, у меня не было задачи «держаться» за здание. Я работал там, потому что мне было комфортно работать с Сергеем Федяковым.

— Как и когда увлечение кино привели к организации показов, концертов и работе в знаковых культурных точках города?

— Все, что происходило в моей жизни, было абсолютно непредсказуемо. Молодость и безбашенность делали свое дело. Я брался за любой интересный проект. И такая стратегия движения дает свои плоды. В далеких девяностых я попал в интересную компанию — это был такой полузакрытый «Клуб Опера», где показывали самые смелые авангардные постановки с европейских фестивалей. Увлечение современным искусством и «энергия через край» привели меня к первому увлечению — изданию журналов. С ведущими упомянутого оперного клуба мы запустили тогда журнал-путеводитель по местным культурным событиям. Чуть позже, как это часто бывает, мы не сошлись характерами, и я потерял возможность ходить на тайные сборища. И тут я подумал: «А почему бы мне не сделать свой клуб?».

Так случайно появился киноклуб «Посторонним В.», который потом не менее случайно превратился в ночной клуб. А через пару лет оказалось, что Сергей Федяков, с которым я был хорошо знаком, стал директором кинотеатра «Салют». И меня позвали как специалиста по авторскому кино, тоже довольно неожиданно: «Поехали? — Поехали».

— Нет ощущения, что 10–15 лет назад многое делалось легче: по щелчку и вроде бы случайно, а сейчас не по щелчку и скорее вопреки всему?

— Нет, ощущения жути и апокалипсиса у меня не наступило. Необязательно рассматривать все происходящее в каких то темных тонах. Можно говорить «как жаль что Колизей закрылся», а можно  посмотреть с другой точки зрения — «как прекрасно, что целый год этот безумный культурный проект существовал». Насчет будущего — мне кажется, что все зависит от тех нескольких людей, кому это действительно надо. Допустим, ночные клубы, концерты в городе держатся буквально на десятке человек: вспомним тот же «Теле–клуб», который входит в топ лучших мировых площадок. Таких людей надо поддерживать, но сейчас я вижу, что творческие люди не особо в тренде. С другой стороны поддержки особо никогда и не было. И все всегда держалось на голом энтузиазме и нездоровом задоре. Так что все дороги открыты.

В принципе, перешибить уральскую культуру — несложная задача. Собрать 30-40 человек, реально отвечающих за нее, увезти на необитаемый остров, и все лет на 15 заглохнет. Слава богу, что этого никто не делает.

— А как изменилась аудитория культурных мероприятий в городе: стали ли люди активнее или наоборот ленивее в этом плане? Есть ли смена поколений среди посетителей кино, концертов и выставок?

— На мой взгляд, такой перелом случился, когда в 2006–2007 годах появились хипстеры, и вся андеграундная культура была перечеркнута красивыми мэш–апами. Я и сам грешен и в этом поучаствовал, открыв клуб «Квартира», который на тот момент был «хипстерским краем» моего проекта «П.В.». Сейчас такого перелома я не ощущаю, а скорее какую-то апатию. Хотя принципиальной разницы между молодыми людьми тогда и сейчас я не вижу.

— В истории с «Колизеем» что удалось и что не получилось сделать? Какие были паны на эту площадку?

— У меня лично планов было немного, поскольку передали его не мне, а директору кинотеатра «Салют», который и определял стратегию. У него была история сделать великий кинотеатр, отдав часть площадей важным инвесторам. На эти средства планировалась большая реконструкция фойе и большого зала. Насколько планы были реалистичны или нет, я не могу сказать. Я понимал, что при работе с муниципальными учреждениями ничего быстро не будет. Концепция может пять раз поменяться, а объект — передан другим людям, что мы сейчас и наблюдаем.

Я привык, что надо успевать ловить счастливый момент. Так было с кинотеатром «Совкино», которое вначале передали нам, а через девять месяцев передали театру музкомедии. Понимая простую истину — «жизнь коротка» уже через неделю там был фестиваль фильмов Сергея Эйзенштейна и концерты известных московских групп.

Почти такая же ситуация случилось «Колизеем». Когда кинотеатр передали нам, он был в ужаснейшем состоянии. Чтобы привести его в минимальный порядок мы потратили немало времени. Но на дальнейшую глобальную реконструкцию были нужны немалые деньги. И в этой паузе, пока искали инвесторов, было бы странно не использовать кинотеатр по прямому назначению. И я предложил сделать из него событийную артхаусную площадку. Показывать правильное кино на языке оригинала. Создать знаковый городской объект, пропагандирующий культурные ценности. Я понимал что это ненадолго. Но мне хотелось попробовать. И я доволен результатом.

— Федяков поддерживал программы, которые шли в «Колизее»?

— Да, он всегда двумя руками за искусство, и если бы не его неожиданный уход в самом конце декабря, то в «Колизее» продолжались бы показы. План был не самый твердый, но с надеждой. Надежда обломалась.

— Как отбирали фильмы в «Колизей»?

— Принцип был достаточно простой: мы выбирали из фильмов, на которые есть прокатные права. Брали значимые артхаусные работы 2-3 фильма в неделю, то есть каждый месяц десяток новых фильмов. С репертуаром «Салюта» они не должны были пересекаться. Старались делать премьеры, устраивать шоу. Другой источник — кино которое никто в городе не брал. Так получилось с картиной Рустама Хамдамова «Мешок без дна», которая у нас шла месяц. Одну из величайших работ, которую я посмотрел за последние несколько лет, никто в прокат не взял, а мы показывали. И ходили на него хорошо — «Колизей» был одним из лидеров по региональным сборам. Еще был важный проект: фильмы про историю моды, которые мы обставляли специальными модными показами. Получилось красиво.

Отдельно занимались фестивалями национального кино, стараясь брать фильмы, которые почти не показывали. Фестивали короткометражек тоже перетащили из «Салюта» в «Колизей». А еще — ретроспективы великих режиссеров: Джармуша, Бергмана, Альмодовара, Феллини. Это была чисто наша инициатива. Вообще, с таким набором хватало на аудиторию и несколько ивентов в месяц. «Колизей» стал фактически киноклубом, и мы стремились показывать там только фильмы на оригинальном языке и с субтитрами. И если сначала люди не понимали, зачем прокатывать такое кино, то потом специально шли посмотреть фильмы именно в оригинале.  

— Финансовые результаты были хорошими?

— Не скажу, что мы заработали на этом, вся выручка шла в кассу и была неплохой, но не такого объема, чтобы содержать все это огромное старинное здание. В любой артхаусный зал «Салюта» ходило меньше людей, чем в артхаусный зал «Колизея». Но добавлю, что успех «Колизея» был обусловлен и его центральным положением: на Уралмаше было бы в разы тяжелей.

— Можно ли окупить кинотеатр показами только артхаусного кино?

— Нет, это можно свести «в ноль». И это правильно: зарабатывать в Екатеринбурге на красивом показе авторского кино маловероятно. Но часть помещений «Колизея», если сдать их в аренду, вполне могли бы «кормить» кинотеатр. Нельзя обогатиться на артхаусе, но мне кажется, что это вполне естественная мировая ситуация.

— Какие ваши проекты оказали наибольшее влияние на город?

— В первую очередь, это «Совкино», который стал, пожалуй, первой площадкой в центре, куда мы привозили крутые группы. Сейчас это не кажется подвигом, а тогда налаженных туров и гастролей музыкантов было не так много. Конечно, отмечу «PV» в Березовском, куда каждую неделю ездили по 1500 сумасшедших человек. Не менее интересен был клуб «Олени» в помещении бывшего пивзавода, который прожил мало, но оставил след как пример необычного освоения пространства. Там отсеялись все фифы из «Квартиры», так что даже фейс-контроль на входе был не нужен.

Крыша «Салюта» была кайфовой — до этого ей никогда не пользовались, а мы провели кучу классных концертов и фестивалей. Также рад что здание «Салюта» украшают множество работ фестиваля «Стенография», и что получился такой концептуальный клуб «Lynch» попавший в десятку лучших клубов страны по оценкам журнала «Афиша». Для меня важными были выступления Лени Фёдорова в Большом зале «Салюта». И конечно 20 лет пропаганды хорошего кино всеми возможными способами точно не пропали даром. Я знаю лично более сотни человек, которые после посещения наших заседаний навсегда стали фанатами авторского кинематографа.

Я понимаю, что мы вовлекли в свою деятельность большое количество хороших людей. К нам приходили ребята-волонтеры помогать, а потом становились ви–джеями, световиками, организаторами. Думаю, наше основное влияние состоит в том, скольких людей мы обернули в творческую веру. Она формулируется очень просто: делай только то, что ты любишь. И если делаешь это продолжительно и увлеченно (делать надо минимум лет десять), то обязательно будет волшебный результат.   

Наше место — чисто идеологическое. Есть деньги — хорошо, нет — пофиг, занимаемся любимым делом. Мы так жили, и все, кто со мной работал, видели это. Наш принцип: выпала карта — бери, не выпала — жди. Но так получается, что выпадает регулярно. Про «Колизей» тоже невозможно было представить, что нам его передадут.

— Следующая карта какая будет?

Как только история с «Салютом» закончилась, мне поступило хорошее предложение использовать один трехэтажный особняк на Плотинке, рядом с музеем природы. Есть пока планы на пару-тройку мероприятий, не больше. Сначала хочется сформулировать новую концепцию движения. Пока в него не входят кинопроекты и фестивали — площадок для этого нет. Остаются концерты, например, давно запланированное выступление ученого и трубадура Псоя Короленко или уже традиционное «Немое кино — живая музыка». И нечастые (раз в месяц) вечеринки с особенной концепцией и определенными правилами.

Есть такая новая история под названием «Анонимус Хаус», где главное правило в том, что участники наших сборищ с постановками и квестами не имеют своего лица. Жестко соблюдаются условия игры. Играть должны все. Никого посторонних. Никаких телефонов. Полная анонимность. Артисты также спрятаны за маской. Не менее важен и тот факт, что на такие мероприятия нельзя попасть в повседневной одежде. Переодевания и специального продуманного образа не избежать.

Все это дает невероятный мощную визуальную эстетику, превращая любое мероприятие в дефиле безумных дизайнерских образов и главное полностью растворяет ваше «я». Это такой «клуб незнакомств». Мы больше не встречаемся. За нас на пати ходят персонажи. А ведь возможность перестать быть собой дорогого стоит. Кстати, участники другой нашей известной вечеринки «Blue Velvet» в полной мере оценили безграничные возможности балаклавы, идеально стирающей личность.

Ближайший анонимный карнавал будет посвящен ковчегу с животными, поэтому мы ждем в гости оленей, жирафов, слоников, стрекоз, светских львиц, диких пантер и важных мишек. Специальная команда дизайнеров поможет гостям найти свой образ. Это будет не только визуально и хайпово, но и будет продвигать идею людей без лица. Пожалуй единственный, кто будет всех знать — это я. Это вечеринка перевоплощений. И в общем-то актерства и позерства. А также уникальный шанс провести одну из ночей самым необычным образом.

Смотреть на людей уже надоело, а если вы представите, что у вас в помещении находится двести удивительных животных и ни одного человека (даже на фейсконтроле будет допустим курочка, а за диджейским столом — пингвин) — такого безумия вы больше нигде не встретите.

Реклама

Реклама