Во что превратился Ельцин Центр спустя пять лет после своего открытия
18+

«Никто нас не хватает за руки, не вызывает на ковер»

Во что превратился Ельцин Центр спустя пять лет после своего открытия

Ельцин Центр
24 Ноября, 15:40, 2020 г.
Автор: Дмитрий Колезев

На этой неделе екатеринбургский Ельцин Центр отмечает пятилетие. За это время центру удалось стать любимым местом для многих горожан, значительно повлиять на культурную и общественную жизнь Екатеринбурга. В то же время Ельцин Центр по-прежнему имеет своих недоброжелателей, вызывает критику и споры. О том, что происходит с Ельцин Центром сегодня и какие изменения его ждут в ближайшем будущем, It’s My City поговорил с первым заместителем исполнительного директора Центра Людмилой Телень.

Людмила Телень. Фото: Ельцин Центр

«Было опасение, что Ельцин Центр будет тяжело входить в Екатеринбург»

— Пять лет — достаточно большой срок, чтобы подводить какие-то итоги. Я думаю, любой проект при реализации отличается от плана. Чем реальный Ельцин Центр отличается от того, что было задумано?

— Мне кажется, Ельцин Центр получился более многогранным и масштабным, чем можно было предположить на старте. При всех наших планах и амбициях трудно было представить, что за пять лет Ельцин Центр станет площадкой, известной не только всей стране, но и за рубежом. Сначала мы в основном фокусировались на музее, делали на него главную ставку. Но в итоге музей стал ядром большого культурного проекта с разнообразными площадками и программами, которые рассчитаны на самую широкую аудиторию.

Все это оказалось очень востребовано. До пандемии у нас была посещаемость в среднем 10 тысяч человек в день. Наши фирменные фестивали — сначала «Остров 90-х», потом «Слова и музыка Свободы» — собирали огромное количество народа. На некоторые наши программы просто невозможно было попасть — полный аншлаг. Так что реальная жизнь оказалась интереснее планов.

Еще у нас было опасение, что Ельцин Центр как институция, связанная с Москвой, будет тяжело встраиваться в культурную жизнь Екатеринбурга. Здесь так много своих замечательных площадок. И есть понятная гордость за своих. Мы опасались, что нас могут воспринимать как нечто чужое, даже чуждое, навязанное Москвой. К счастью, этого не случилось. Врастание Ельцин Центра в жизнь Екатеринбурга оказалось значительно менее болезненным, значительно менее тяжелым, чем многие прогнозировали в начале пути.

— Сейчас уже трудно представить Екатеринбург без Ельцин Центра, он заполнил некий вакуум, о котором многие горожане даже и не догадывались. Но мне приходилось слышать такую критику в отношении Ельцин Центра: мол, в нем есть элемент колониализма. Приехали москвичи и учат екатеринбуржцев «правильной» культуре. Как вам кажется, это оправданная критика?

— Мне кажется, что в подтексте таких оценок — определенная ревность к Ельцин Центру. Я понимаю это чувство и даже рада ему. Но еще больше рада, что такие оценки — редкость. Да, мы привнесли в Екатеринбург что-то свое. А как иначе? Это нормальная и, по-моему, полезная для города конкуренция. Если бы мы делали то же, что другие культурные площадки, зачем мы были бы здесь нужны? В Екатеринбурге и до нас было много прекрасных проектов, некоторые из них — лучшие в стране. Мы хотели воспользоваться своими конкурентными преимуществами, воспользовались ими и, как мне кажется, вреда этим не принесли.

Действительно, у нас есть уникальные возможности привлекать партнеров со всей страны и даже со всего мира. Мы это с радостью делаем, именно поэтому наши программы дополняют и обогащают культурные возможности города. Разве в этом есть столичный снобизм? Да и откуда ему взяться, если почти вся команда, которая работает в Екатеринбурге — уральская. У нас громадный коллектив, работающий в Екатеринбурге, это уже больше 150 человек. В Москве же — два десятка человек.

А что касается программ, людей, выставок, которые мы привозим — тут мы, действительно, сделали сознательную ставку на привоз самого интересного, что есть в мире — иногда очень известного, иногда совсем нового, но тоже неординарного. Но какая же тут колонизация? Когда в Москву приезжает, к примеру, выставка музея «Метрополитен» — это разве колонизация? Екатеринбург — город, который достоин лучшего.

Андрей Макаревич, Людмила Телень и Евгений Ройзман в Ельцин Центре. Фото: Ельцин Центр

«От открытия Ельцин Центра в Москве Екатеринбург только выиграет»

— Сейчас заканчивается реконструкция московского особняка, где должен расположиться московский филиал Ельцин Центра. Его открытие оттянет в Москву какую-то часть культурных активностей Ельцин Центра? Можно ли сказать, что вы часть ресурсов направите туда и екатеринбургский Ельцин Центр поэтому в чем-то обеднеет?

— Я уверена, что нет. И, более того, я думаю, что Екатеринбург от этого выиграет, потому что в Москве появится площадка, до которой легче добраться людям из других регионов, тем более стран. К сожалению, такая у нас логистика. Чтобы специально поехать на Урал, многим нужен определенный толчок. Когда откроется филиал на Малой Никитской, у людей появится возможность как бы заглянуть в Ельцин Центр. Они смогут оценить не только его уровень, но и атмосферу, неординарность. И я надеюсь, нам будет легче привезти этих людей в Екатеринбург. Да, это будет более сложный путь — «через Москву».

— Сейчас звучит немало критики по поводу реконструкции дома Бобринских, куда должен переехать Ельцин Центр в Москве. Например, то, что это слишком дорого и что работы ведутся с нарушениями. 

— В этом случае наши критики пользуются недостоверной информацией. Кто-то у кого-то перепостил, переписал, а надо-то всего-навсего проверить фактуру. Факты таковы: это историческое здание нам не принадлежит, оно находится в федеральной собственности. Реконструкцию этого здания Президентский центр Бориса Ельцина не ведет. Ее ведет Управление делами президента, мы всего лишь арендаторы этого здания. Поэтому мы не можем отвечать за сроки реконструкции. Внутри ведется сложная работа: восстанавливаются внутренние интерьеры. Это очень кропотливая работа для реставратора, тут мы ни на что не можем повлиять.

Людмила Телень. Фото: Ельцин Центр

«Наши оппоненты предпочитают жалобы в «инстанции»

— Вы говорите, что Ельцин Центр превзошел ваши ожидания. Действительно, он не ограничивается музеем и библиотекой. Тогда как вы для себя формулируете миссию Ельцин Центра?

— Как только возникает вопрос о миссии, тянет на какие-то пафосные слова. А я очень рада, что Ельцин Центр и пафос — вещи абсолютно несовместимые. Если говорить просто, не искать пафосных фраз, то Ельцин Центр — это свободная площадка для свободных людей, которые могут свободно высказывать свои мысли, свободно приходить со своими новыми проектами и программами, участвовать в свободных дискуссиях, задавать любые вопросы и чувствовать себя в том пространстве первого раздела Российской Конституции, который гарантирует гражданам России права и свободы.

— Недавно один из моих читателей писал в комментариях, что приехав в Екатеринбург и впервые побывав в Ельцин Центре, удивился тому, какой это оазис свободы. Я согласен с ним — Ельцин Центр выглядит как аномалия в нашем сегодняшнем государстве и обществе. Особенно учитывая, что финансируется он в том числе за счет государственных средств и учрежден администрацией президента. Это ощущение и пять лет назад бросалось в глаза, а теперь контраст только усилился. Насколько сложно сохранять этот «оазис», учитывая общую атмосферу в государстве?

— Мы чувствуем себя свободными, никто и ничто не ограничивает нашу деятельность, кроме собственного устава. Так сложилось: мы работаем как работаем, никто нас не хватает за руки, не вызывает на ковер, ничего подобного в нашей практике нет.

Но я не могу сказать, что внешний мир никак на нас не влияет. Влияет, конечно, все взаимосвязано. Например, мне не хватает нормальных дискуссий с нашими оппонентами. Мы не боимся разговоров любой остроты. Но наши оппоненты, как правило, предпочитают монологи или жалобы в «инстанции». Жалко.

— Жалуются обычные граждане или известные, типа Никиты Михалкова?

— Есть и те, и другие, но и тех, и других — совсем немного. 

Интерьер Ельцин Центра. Фото: Марина Молдавская / It's My City

«Многие спонсоры не хотят афишировать свои имена»

— Насколько активно члены семьи Бориса Николаевича участвуют в работе Ельцин Центра? Мне говорили, что Татьяна Юмашева даже лично общается с арендаторами, которые собираются что-то открыть в Ельцин Центре, обсуждает, какие товары и услуги они будут предоставлять. Это правда? 

— Действительно, Татьяна и Валентин Юмашевы очень болеют за Ельцин Центр и много им занимаются. Они знают всех сотрудников, они разговаривают со всеми, участвуют во всех наших обсуждениях по мере возможности. Им действительно интересно все, вплоть до новогоднего украшения Центра. Мне кажется важным, что они выступают не в роли начальников, а в роли членов команды. У нас вообще не принято командовать, решения принимаются в ходе диалога, дискуссии, спора.

— Ельцин Центр по-прежнему каждый год получает государственную субсидию. В 2020 году она выросла по сравнению с 2019 годом.

— Да, она выросла на небольшую сумму, и это деньги, которые предназначаются на обновление оборудования, в том числе мультимедийного оборудования музея. Это для нас существенные расходы.

— Если я правильно понимаю, субсидия покрывает лишь часть расходов Ельцин Центра, довольно много еще дают частные жертвователи. Вы не могли бы рассказать: в чем мотивация этих людей, что это люди?

— Я не могу назвать людей, потому что это нужно согласовывать с каждым из них. Должна сказать, что этих людей, конечно, не так много. Слухи, что у Ельцин Центра громадное количество спонсоров, сильно преувеличены. А в нынешней ситуации — если вообще кто-то останется, то спасибо им за это.

Жертвуют на разные вещи. Например, мы получили грант, который позволяет нам привозить в Ельцин Центр иногородних школьников и учителей, интересующихся историей. Мы привозили детей с Камчатки, из Питера, из небольших городов Центральной России.

Мы получали помощь, например, на привоз таких артистов, как Земфира. Без этой спонсорской поддержки мы бы не справились — пришлось бы делать билеты «золотыми». Но мы никогда не идем по этому пути. Доступность наших программ — это для нас очень важно. Поэтому даже на выступления «звезд» мы стараемся продавать билеты по щадящей цене. Ну и, конечно, большую часть программ вообще проводим бесплатно. Это принципиальная позиция.

Зарабатываем мы на том, что сдаем помещения в аренду — как в долгосрочную, так и под мероприятия. У нас работает очень квалифицированная команда ивент-менеджеров, которые помогают в организации конференций, мастер-классов, семинаров. На старте мы вообще не думали, что будем этим заниматься, а теперь это серьезное направление. Конечно, тут у нас есть ограничения: мы не проводим, например, политические мероприятия, это не соответствует нашему уставу. Съезды партий, например, у нас не проходят.

Наина Ельцина и Людмила Телень. Фото: Ельцин Центр

— Но недавно вы проводили мероприятие в поддержку народной инициативы по возврату прямых выборов мэра Екатеринбурга — это не политическое мероприятие?

— Нет, это не политическое, а общественное мероприятие, не партийная, а гражданская инициатива.

— Есть сейчас план по выходу на самоокупаемость? Или это утопия и такая организация никогда не сможет стать самоокупаемой?

— В начале пути мы думали, что сможем быстрее достигнуть самоокупаемости. Но пять лет назад экономическая ситуация была другой. Нам пришлось корректировать стоимость арендной платы, а экономическая активность сейчас не так высока, как бы хотелось. Мы ставим задачу по выходу на самоокупаемость, но называть какие-то сроки сейчас бессмысленно.

«Для многих это был неожиданный выбор»

— Последняя громкая новость про Ельцин Центр — это уход Дины Сорокиной с поста директора музея и приход на этот пост Олега Лутохина. С чем связан уход Дины и чего вы ждете от Олега? Означает ли смена директора изменения в музее?

—  Должна сказать, что Дина за пять лет работы музея Ельцина сделала колоссальное дело. В начале свой работы она получила готовую экспозицию, но превратила ее в действующий механизм, в котором налажен и экскурсионный процесс, и исследовательская работа, и участие в международных конференциях, образовательная работа с детьми. То есть Дина решала очень много стартовых менеджерских задач. Понятно, что музей имеет настолько большой потенциал, что его невозможно целиком реализовать ни за пять, ни за десять, ни за двадцать лет. И потенциал этот, на мой взгляд, будет только возрастать, потому что еще очень много из того, что касается истории 90-х, наше общество пока не готово обсуждать всерьез.

Я очень высоко оцениваю то, что сделала Дина Сорокина для музея Ельцина, для Ельцин Центра в целом. Но она молодой человек, ей хочется попробовать себя, как я понимаю, в каких-то других областях. Здесь она занята 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Конечно, на творческие проекты и на реализацию своих творческих идей не остается ни сил, ни времени.

— Почему на ее место выбрали Олега Лутохина? 

— Для многих это был неожиданный выбор. Но, мне кажется, он абсолютно правильный. Олег с меньшим, чем Дина, опытом чисто менеджерской и организационной работы, но такой опыт у него все же есть. Мне кажется, что сильная сторона Олега — это новые идеи, которые не лежат в традиционном русле. Понятно, что есть набор чисто музейных продуктов или направлений музейной работы, но у Олега есть возможность придумать нестандартные и непредсказуемые ходы. Для этого нужен свежий взгляд, который, как мне кажется, у него есть.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

«Старшие товарищи» в Ельцин Центре уходят на второй план»

— Ожидаются еще какие-то управленческие изменения в Ельцин Центре? 

— Мы пытаемся перейти к горизонтальному управлению Ельцин Центром. Отчасти оно и так сложилось само по себе. И мы поняли, что это правильная модель. Сейчас среди руководителей Ельцин Центра в Екатеринбурге — люди одного поколения, люди, которые вместе уже довольно долго проработали, они «одной крови». Они занимаются разными направлениями в Ельцин Центре, так что они друг другу не начальники, а равноправные творческие партнеры. Получилась общая команда руководителей. Я имею в виду Дениса Корнеевского, который руководит библиотекой, она же наша программная дирекция, Дмитрия Пушмина (руководитель архива), Олега Лутохина (теперь директор музея), Ольгу Жданович (она займет должность директора по развитию и будет заниматься финансами и административной работой), Илью Шипиловских (он руководит галереей). Получилась такая команда молодых и амбициозных, в хорошем смысле этого слова, управленцев, которые выросли в Ельцин Центре, чувствуют его, знают его изнутри. У них появляется возможность сделать какой-то качественный рывок, и я буду очень рада, если это получится.

— Что вы имеете в виду под «качественным рывком»?

— Я имею в виду, что они сейчас перестают чувствовать, что есть какие-то «старшие товарищи». «Старшие товарищи» теперь спокойно уйдут на второй план.

Денис Корнеевский в Ельцин Центре. Фото: Марина Молдавская / It's My City

«Уральская республика — это ведь тоже недоспоренная история»

— Если говорить не о внутренних изменениях, а о внешних, то какие планы на ближайшее будущее, какие изменения ждут Ельцин Центр? Может быть, какие-то новые открытия, арендаторы, изменения в программах?

— Мы вступаем в год, когда у нас сплошные юбилейные даты: пять лет Ельцин Центру, 90 лет Борису Ельцину, 30 лет со дня первого избрания Ельцина президентом России, 30 лет распада СССР, 30 лет путча. Такой вот набор. Понятно, что мы не можем эти даты не замечать, для истории страны они очень существенны. Но тут очень важен подход. Никаких официозно-юбилейных торжеств не будет.

— А что собираетесь делать?

— Мне кажется, единственный правильный и живой подход  — постараться понять и обсудить, как все, что происходило 30 лет назад, соотносится с тем, что происходит сегодня. Это должна быть острая полемика под условным названием «Недоспорили». Речь идет о тех проблемах, которые в 90-е годы пытались решить, к которым подходили, вокруг которых очень много спорили, и в результате оставили их нерешенными. Оставили и решили пока не трогать.

— Например?

— Например, смертная казнь. Или проблема национально-территориального устройства Российской Федерации. Уральская республика — это ведь тоже недоспоренная история. Люстрация. Пропорционально-мажоритарная система. Выборность-невыборность Совета Федерации. Реституция. Да масса таких вопросов.  

Я бы хотела, чтобы в этих спорах участвовали и молодые эксперты, и заметные люди из 90-х. Они могли бы объяснить, почему тот или иной вопрос не был решен, остался «подвешенным».

Цикл «Недоспорили» — это только один пример, но, надеюсь, с его помощью мне удалось показать, какой подход мы будем использовать при формировании всех юбилейных проблем. Они будут разными, но, обещаю, скучными и унылыми не будут.

Одно из мероприятий в Ельцин Центре, архивное фото. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Партнерский материал

Мы работаем в интересах наших читателей. Если вам важно наличие такого СМИ, поддержите нас донатом.