Зачем либертарианец, пятиклассница и студенты истфака ведут раскопки в центре Екатеринбурга | It's My City — Новости Екатеринбурга, России и мира
18+

«Важно ощущать себя полезной для сохранения истории»

Зачем либертарианец, пятиклассница и студенты истфака ведут раскопки в центре Екатеринбурга

17 Октября, 10:52, 2020 г.
Автор: Яна Митрошина
Фото: Марина Молдавская

Неподалеку от Литературного квартала в Екатеринбурге уже полмесяца продолжаются исследовательские раскопки. Команда из археологов и волонтеров копает небольшой участок наземной парковки на перекрестке улиц Первомайской и Царской по заказу Музея истории Екатеринбурга. В будущем на этом месте построят новое здание. К работам внимание горожан привлек директор музея Сергей Каменский, рассказав, что на территории откопали необычный гранитный объект — предположительно, это ливневая канализация XIX века. It’s My City сходил на раскоп, познакомился с людьми, которые находятся «на лопате», и узнал, что может скрываться под землей в сердце города.

Место раскопа на Первомайской. Фото: Марина Молдавская/It's My City

За двухэтажным желтым особняком на Первомайской, 7, где раньше находился Уральский колледж недвижимости и управления, виднеются земляные насыпи, торчащие кругом черенки лопат и то опускающиеся, то вновь появляющиеся фигуры людей. Из квадратных котлованов летит грунт. На площадке раскопа, разделенного на участки в шахматном порядке, находится около 15 человек. Их пальцы и ногти перепачканы глиной. 

Студент истфака Лев, участник раскопок. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Студентка Лиза, тоже пришла копать. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Студенты истфака Лев и Лиза работают в секторе, где откапывают нечто вроде остатков деревянной изгороди. Для них это уже третьи по счету раскопки в этом году. В начале лета был раскоп в тайге в ХМАО, затем в черте Екатеринбурга, неподалеку от остановки «13-й километр», где будут строить объекты к Универсиаде-2023, а теперь тут. Себя они называют авантюристами и «веселыми маргинальными ребятами».

— Копаем с конца июня по сегодняшний день с маленькими перерывами. Надо сказать, что городская археология не так увлекательна, как археология раннего времени. Там попадаются каменные орудия, деревянные изделия, а тут — стекла, бутылки, мусор, разбитые сосуды. Но это тоже бывает любопытно, особенно когда проступают такие вот объекты, — говорит Лев и показывает на небольшой каменный «коридор» в соседнем секторе.

Это и есть так называемая ливневая канализация XIX века. Хотя исследователи пока не определились с точным предназначением объекта. Это также может быть закатанное в тоннель русло реки Пеньковки.

Вот так выглядит ливневка или тоннель реки Пеньковки. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Предположения о прошлом находки сделал старший научный сотрудник Музея истории Екатеринбурга Евгений Бурденков. Сейчас он больше склоняется к версии с Пеньковкой.

— В книге «Вознесенская горка», которую написал Всеволод Слукин, была упомянута речка, которая текла с южного склона Вознесенской горки вдоль улицы Первомайская. Если [откопанный объект] был бы ливневкой, то она должна быть параллельна условному тоннелю Пеньковки. Тоннель, что нашли, находился на частной территории. Владельцы усадьбы, скорее всего, сделали такой, скажем, тоннель для речки. К тому же ливневки в то время чаще делали в канавах. Я не уверен на 100%, но с большой доли вероятности могу сказать, что это все-таки небольшой тоннель для речки, — говорит Бурденков.

Когда раскопают еще один участок и откроется длина гранитного объекта, верхние плиты будут разбирать и смотреть, что внутри. Как говорит руководитель раскопок, студент магистратуры истфака УрФУ Евгений Масленников, если это все же окажется ливневка, то внутри тоннеля могут быть ценные находки. 

Евгений Масленников. Фото: Марина Молдавская / It's My City

А пока участники раскопок довольствуются кусками фарфора заводов Гарднера, Маркова и Дулевского, костями скота, советскими стеклянными бутылками, частями фарфорового слона, которые нашли на разных участках. Студентка Лиза, с детства мечтающая поучаствовать в раскопках античных памятников, находила здесь монеты и фарфоровых кукол. Самая старая монета, которую нашли, отчеканена в 1822 году. 

— Я любила греческие мифы и хотела копать античные памятники, но судьба забросила меня в центр Екатеринбурга к фарфоровым слонам. Но мне нравится этот авантюрный дух — археология ассоциируется с романтикой, это необычный вид деятельности. Важно ощущать себя полезной для сохранения собственной истории, — говорит Лиза.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

У каждого человека здесь свои цели. Например, руководитель раскопок Евгений Масленников считает, что важнее всего возможность прикоснуться к истории города первыми. 

— Интересна сама мысль, что мы здесь первые. Для «черных археологов» важно найти объект, но они не исследуют памятник, их интересует то, что можно продать. Нас отдельные объекты не интересуют, они нам мало что дают. Ценнее и интереснее деревянные жерди, которые ничего не стоят, но они говорят, что здесь шла декоративная изгородь. А если это подземное русло реки, то мы первые, кто его нашел, — говорит Масленников.

Сектор с деревянным жердями. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Молодой человек вспоминает, что в 2017 году участвовал в поисковых работах во Франции, где нужно было найти останки солдат русского экспедиционного корпуса. До этого систематическая работа по их поиску не велась. Евгений вместе с коллегой Алексеем, который на раскопках на Первомайской занимается фотофиксацией, нашли останки бойца русского экспедиционного корпуса.

— Мы нашли солдата, который был окутан плащ-палаткой и колючей проволокой. Скорее всего его подстрелили и, чтобы он не гнил, не пах и не доставлял никому дискомфорта, ему просто вокруг шеи замотали колючую проволоку и затянули вниз. Война — это не очень красиво, — рассказывает Масленников.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Помимо специалистов с профильным образованием, на раскопках можно встретить волонтеров, причем не только взрослых, но и детей. Например, 10-летняя Оля Сморкалова, дочь сотрудницы Института экологии растений и животных УрО РАН Нины Садыковой, узнала о раскопках от мамы и сама вызвалась участвовать.  

— Я как услышала, что идут настоящие археологические раскопки, сразу же сказала маме, что хочу быть волонтером. В первый день я сортировала и мыла предметы, а в следующий раз уже копала. И то, и другое сильно понравилось. Я решила, что будут ходить дальше, потому что мне интересно смотреть, что находят, и находить самой. Во-первых, я хочу стать биологом. А во-вторых, у меня папа почвовед, и мне интересно, что там еще в почве есть, кроме микроорганизмов, — говорит Оля Сморкалова.

Оле нравится работать в «камералке» — это место, где найденный на раскопках материал обрабатывают, моют и просушивают, а затем сортируют и отправляют на склад. Сейчас такую зону организовали на первом этаже бывшего здания колледжа. Каждую находку здесь кладут в отдельный пакет вместе с информацией с номером точки участка, где был найден артефакт, даты его обнаружения и составом. Железо, фарфор и стекло хранятся отдельно.

Оля Сморкалова. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Если небольшие находки, которые легко извлечь, можно сохранить, то большие объекты, найденные под землей, будут уничтожены. На месте раскопок собираются построить здание. Правда, подробности о нем найти сложно. Директор музея истории Сергей Каменский не смог рассказать о планах, пояснив это невозможностью разглашения коммерческих заказчиков. По данным Росреестра, на земле разрешено размещение административных и офисных зданий, комплексов общественно-жилого назначения и гостиниц. Ранее «Наша газета» писала, что на этом участке компания «Маяк» планирует построить 17-этажную гостиницу (однако, по данным источника It’s My City, количество этажей будет меньше).

— При исследовании памятника он абсолютно точно разрушается, нет методики, по которой мы бы сохранили его. И поскольку мы его разрушаем, мы должны максимально четко зафиксировать каждый слой и каждый объект. Если этого не делать, сюда приедет строительная техника, выроет котлован и ничего от этого не останется, — рассказывает руководитель раскопок Евгений Масленников.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Так выглядит срез почвы. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Те участники раскопок, что работают постоянно, получают по 1500 рублей в день. Волонтеры, приходящие на один или несколько дней, трудятся бесплатно.

Люди «на лопате», то есть те, кто копает, должны дойти до материковой глины на всем участке раскопа. Материковая глина серого или желтого цвета находится ниже других слоев и в ней уже нет следов жизнедеятельности человека. Самый верхний слой — техногенный, убирают с помощью техники. Интересующий археологов культурный слой, который образуется в процессе жизнедеятельности человека, расположен между этими слоями. Как правило, культурный слой — это гумусные образования, то есть, грубо говоря, грязь. По словам чертежника раскопок Константина Цезарева, толщина культурного слоя в Екатеринбурге в некоторых местах достигает трех метров. 

Андрей Мешков. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Время от времени копающим дают краткий перерыв. В секторе с деревянными жердями на перекур отвлекается Андрей Мешков, член отделения Либертарианской партии России в Екатеринбурге. Он четвертый год занимается раскопками, а в этом году понял, что хочет стать профессиональным археологом. Андрею нравится анализировать найденные объекты. Работе в партии это не мешает. Летом он на раскопках, зимой думает о развитии страны.

На вопрос о том, зачем ему это нужно, Мешков задумывается и говорит следующее. Согласно английскому философу Джону Локку, человек обладает правом собственности на самого себя, свое тело, разум и сознание. Когда человек прикладывает свои усилия, он прикладывает труд, а произведенный его телом труд — это его собственность. Прикладывая труд к земле, он таким образом присваивает землю себе.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

— С археологией есть нюанс. Если бы все люди присваивали землю через труд или труд, обменянный на деньги, то получилось бы так, что человек купил участок земли, на котором есть археология, и не зная, что с ней делать, он эту археологию разрушил бы. Получается, что всем досталось меньше. Это так называемая оговорка Локка. Мы занимаемся спасательной археологией, на этом месте хотят построить высотку, и мы понимаем, что высотку нужно построить. Я же с либертарианской позицией не могу говорить, что экономический рост — это плохо, однако при этом я понимаю, что это разрушает памятник. Поэтому сохраняя экономический рост, мы спасем археологию. Таким образом совершается компромисс между либертарианской целью экономического роста и в то же время условной справедливостью, — говорит Андрей.

Руководитель раскопок Евгений объявляет, что перерыв окончен. Либертарианец Андрей тушит сигарету, берет лопату и спускается в сектор.

Как можно поучаствовать. Раскопки будут продолжаться еще минимум неделю, до 25 октября. Если вы хотите присоединиться, приходите на Первомайскую, 7 с 9:00 до 18:30 в удобной теплой одежде и скажите, что вы — волонтер по приглашению Сергея Каменского.

It’s My City работает в интересах городского сообщества. Если вам важно наличие такого медиа, поддержите нас донатом.