Полиаморы из Екатеринбурга — о реакции общества на их личную жизнь, совместном быте и юридических сложностях (18+) | It's My City — Новости Екатеринбурга, России и мира
18+

«Перед учителями детей стараемся делать видимость „обычной семьи“»

Полиаморы из Екатеринбурга — о реакции общества на их личную жизнь, совместном быте и юридических сложностях (18+)

13 Октября, 16:02, 2020 г.
Автор: Яна Нохрина
Фото: Марина Молдавская

Полиамория — не новая, но еще непривычная система этических взглядов на любовь для современной России. Люди, которые придерживаются этой концепции, допускают отношения, в том числе сексуальные, сразу с несколькими партнерами. Но базовый принцип таких взаимоотношений — обоюдное согласие. It’s My City встретился с тремя екатеринбуржцами разных поколений, которые состоят в полиаморных союзах, и поговорил о самых обычных вещах — быте, любви, браке, ревности и семье.

Вера. Фото: Марина Молдавская / It's My City

«Я взрослела в годы перестройки, у нас было что-то вроде сексуальной революции»

Вера, 46 лет 

Музыкальный работник. Бисексуальна, состоит в отношениях с двумя партнерами

— Я признала свою личную полиаморность, так же как и бисексуальность, еще до замужества (замуж я вышла в 19 лет), в подростковом возрасте. Однажды я задумалась о том, что не могу выбрать между двумя любимыми людьми и поняла, что не хочу выбирать. Я взрослела в годы перестройки, у нас тогда было что-то вроде сексуальной революции, появилось много информации о полиаморных союзах: было огромное количество «желтой прессы». Будучи очень юными, мы с мужем читали и порнографическую литературу, где в том числе описывались полиаморные отношения. На меня также повлиял поздний Хайнлайн (американский писатель-фантаст — прим. ред.), прежде всего «Чужак в чужой стране» и «Фрайди», где рассказывалось о полиаморных семьях. Во «Фрайди» они были названы «с-браком». У меня даже появилась собственная концепция «резиновой души» (у The Beatles один из альбомов так и называется — «Rubber Soul») — возможности «растягивать» свое восприятие, включать в него разных людей, быть «эластичным».

С мужем мы живем вместе уже 27 лет. В разное время в наш брак включались и жили с нами другие люди. Чаще всего бисексуальные и гетеросексуальные женщины и гетеросексуальные мужчины. С некоторыми из них у нас не было интимной близости, с другими была и у меня, и у моего мужа. У нас часто кто-то жил, не обязательно, чтобы такие отношения носили романтический или сексуальный характер, просто даже по-дружески.

Сейчас наш союз выглядит как обычная гетеросексуальная семья, будто «все это было в прошлом»: мы с мужем остались вдвоем с детьми. Человек, который с нами жил долгие годы — мой названный брат Саша — умер в 2011 году. С ним у нас была очень сложная история взаимоотношений. Он переехал к нам, когда его выгнал из дома отец, и мой муж предложил ему поселиться у нас. За время совместного проживания Саша стал моим возлюбленным, но когда интимная связь между нами прекратилась, он остался мне родным человеком — поэтому я его называю братом. На данный момент у меня есть партнерка, но она не живет с нами.

«Всегда старалась дружить с женщинами моего мужа»

— Полиаморные отношения дались нам очень сложно и травматично, что не делает их хуже для нас. Страшно друг друга ревновали, бывало. Очень многое я переживала самостоятельно. Мне всегда помогала личная работа с самой собой — чтение, размышление в одиночестве. Помог в принятии мой названный брат — мы много рассуждали вместе. Я всегда старалась дружить с женщинами моего мужа. Одна из них до сих пор моя хорошая подруга, мой младший сын дружит с ее дочкой, она даже два года назад жила у нас дома со своими детьми.

Принятие подобных идей моим мужем также проходило не гладко. Он полиамор, скорее, неосознанно. Плюс ко всему — Егор не из тех, кто любит навешивать на себя ярлыки. Это можно понять. Называть себя полиамором — некоторое самоограничение, мы ведь меняемся в течение жизни. Я ему предлагала называть нашу семью коммуной, чтобы людям со стороны был более понятен наш тип взаимоотношений, а то потом говорят: «У вас не семья, а непонятно что». Некоторые знакомые, которые были не в курсе, даже пробовали «спасать» меня — мол, разводись, мы тебе нормального найдем.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Совместно мы учились самому простому — тому, что должно быть во всех отношениях между людьми, не только в полиаморных союзах. Возможно, этап принятия еще не вполне пройден.

Работа с ревностью — не единственная проблема. Самые большие сложности оказались с окружающим миром. Мы не часто рассказываем об особенностях нашего союза посторонним. Близкие друзья все знают. С родственниками мы почти не общаемся. Перед врачами и учителями наших детей стараемся делать видимость «обычной семьи». Без дискриминации, конечно, не обходилось. Чаще всего именно я подвергалась осуждению, даже в дружеском кругу. Многие люди резко меняли отношение, как только узнавали о моей личной жизни. Бисексуалка и полиаморка — большинством это воспринимается почти как девушка легкого поведения (не сказать хуже), поэтому я держусь достаточно закрыто.

«Самые сложные объяснения получаются с детьми»

— Знакомили мы партнеров всегда по-разному. Про последнюю мою партнерку я прямо сказала мужу, что влюбилась. Он меня поддержал и поддерживает сейчас. Самые сложные объяснения получаются с детьми. Их сейчас у меня трое, каждый по-разному воспринимает. Со средним — ему 20 лет — проще всего, со старшим и младшим сложности есть.

С нами 10 лет жил мой названный брат. У нас была большая квартира, у него была отдельная комната. В это же время у мужа была еще любимая девушка, которая тоже часто оставалась у нас. Иногда мы к ней все в гости приезжали, бывало, что и вместе с детьми. Мы жили тогда в Реже, а она в Екатеринбурге. Для нас вообще была нормальная практика, что кто-то с нами живет. Доходы считались общими, готовили и делили все сообща, обязанности тоже распределяли поровну. Саша иногда отводил наших детей в поликлинику, когда у нас с мужем не было времени. Меня потом, правда, расспрашивали, что это за человек, нормально ли, что он детьми нашими занимается, а не ревнует ли муж и так далее.

Раньше меня никогда не волновала юридическая сторона таких отношений. Я считала нужным все скрывать от любых контролирующих органов. Когда Саша умер, и мы даже не смогли забрать его книги у мачехи, я задумалась о необходимости какого-то юридического «прикрытия» подобных союзов. Сейчас меня очень волнует, что моя любимая женщина живет в семье, у нее есть дети. И я понимаю, что для любых официальных органов, для ее родственников я — никто. Если она окончательно переедет к нам вместе с детьми, ее муж будет вправе их отнять. Это меня очень беспокоит.

Я не знаю, как выглядят традиционные отношения, не понимаю, есть ли отличия от полиамории. В данный момент для меня эмоциональные связи с людьми куда важнее физической близости. Главное в полиамории для меня — честность, дружба и глубина отношений.

Аглая и Андрей. Фото: Марина Молдавская / It's My City

«У нас полиаморные отношения без определения главных пар»

Аглая, 22 года

Бар-менеджер вегетарианского кафе. Пансексуальна (ориентация, предполагающая влечение к людям вне зависимости от биологического пола и гендерной идентичности), встречается с двумя партнерами 

— Переход к полиамории произошел случайно, но это самая лучшая случайность. Я находилась в этот момент в отношениях с моим молодым человеком Андреем, у меня появилась сильная симпатия к близкому другу по переписке. Я носила в себе эти эмоции, но потом мне на глаза попались комиксы, называются «Обнимашки от Кимчи» (комиксы об ЛГБТК+ и полиамории художницы Тиквы Вулф — прим. ред.). Захотелось узнать об этом побольше.

После этого были долгие разговоры с моим партнером, с другом на тот момент. В итоге мы преодолели этот порог — от обсуждения «на берегу» до отношений втроем.

Я пансексуал. На данный момент у меня два партнера: один бисексуален, другой — гетеросексуален. Есть еще один молодой человек (он также бисексуален), но там тип отношений «дружба с привилегиями» — этот формат подразумевает свободные отношения, интимная связь между нами присутствует, но больше все-таки дружеского. В компании мы скорее хорошие друзья, чем возлюбленные.

С Андреем и другом я познакомилась еще в школьные годы, стали тесно общаться уже после окончания школы. Со вторым партнером познакомились в словесно-ролевой игре по мотивам идеи магического мира, раньше это было очень популярно. Когда-то эта игра называлась «Северное сияние», а потом — «Академия Nova». С Андреем мы вместе уже семь лет, с молодым человеком — где-то три года. У нас полиаморные отношения без определения главных пар. И хоть с Андреем мы давно встречаемся и живем вместе, я не претендую на статус главной в его жизни. Так же и со вторым партнером. Хотелось бы, чтобы все были счастливы и всем было хорошо.

«Мои ребята — мой мужской гарем»

— Когда я рассказываю коллегам о своей личной жизни, я начинаю издалека. Объясняю, что такое полиамория, этичная немоногамия. Я рассказывала об этом лишь молодой части коллектива — ровесникам и ребятам чуть постарше, готовила их к тому, что за мной могут заезжать не только мои парни, ну и для того, чтобы можно было спокойно разговаривать и о парнях, и о девушках. Некоторые коллеги сейчас приходят ко мне с просьбой дать совет в отношениях. Более взрослая часть коллектива не знает, что я поли, лишь одна уборщица в курсе. У себя в мусульманских отношениях она вторая жена. Мы постоянно смеемся, что она составляет женский гарем своего мужа, а мои ребята — мой мужской гарем.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Партнеров я знакомлю, если они сами изъявляют желание. Друг и Андрей общаются без моего участия.

У нас были проблемы с недопониманием, но мы их проработали уже «на берегу». Ревности так таковой не было и в моногамном союзе. Я не способна ревновать, эта эмоция будто недоступна. Если ты ревнуешь — это проблемы с неуверенностью в самом себе, на этой почве и появляются негативные эмоции, которые нужно прорабатывать совместно.

Полиамория никак не защищена на законодательном уровне. У нас уговор: мы заведем ребенка только тогда, когда у нас в отношениях будет еще один человек, который будет и со мной, и с Андреем, по общему согласию. Я считаю, что каждый родитель должен быть полноправен — принимать полное участие в жизни ребенка. Из-за нынешних законов, естественно, все придется скрывать.

Думаю, благодаря полиамории я стала более открыта. Мне не приходится скрывать свои симпатии от себя, партнеров и, собственно, от объектов симпатии. Для меня полиамория — это свобода эмоций, безграничная любовь, доверие и счастье. Счастье быть любимым. Это возможность быть тем, кем ты являешься.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

«Родным о своей личной жизни я не рассказываю»

Андрей, 22 года

Повар-заготовщик. Бисексуален, состоит в отношениях с Аглаей 

— Я пришел к полиамории года два-три назад. Разумеется, совместно с партнеркой. Не очень представляю, как можно в одиночку принять подобное решение. У моей девушки есть еще один партнер, у меня же в данный момент нет еще кого-либо. Я причисляю себя к би (бисексуалу — прим. ред.), но пока не имел отношений с представителями своего пола. Со своей партнеркой я познакомился в первом классе, встречаемся семь лет.

Родным о своей личной жизни я не рассказываю, с близкими друзьями говорю вполне открыто. Кто-то реагирует с понимаем, кто-то пытался переубедить, что такие отношения неправильны. Большинству просто непонятна сама концепция, приходится все подробно объяснять. Однако не все до конца в итоге понимают. Но пока мы еще не сталкивались с серьезной дискриминацией. Скорее всего, столкнемся с ней, когда расскажем родителям, если вообще расскажем.

«Я не вижу смысла ревновать. Это элементарное уважение»

Полиамория для меня — принятие того, что любовь не может сосредотачиваться в одной точке. Мы принимаем минусы и плюсы друг друга. Я часто встречал, что в традиционных отношениях люди кардинально меняются ради своей половинки. Но так ли это хорошо? Изменять своим принципам, а потом винить себя за то, что поступил не так, как хотел? Ревность для меня — понятие странное, эгоцентричное. Я счастлив, что моей партнерке может быть хорошо с кем-то, кроме меня. Я не вижу смысла ревновать, мы ничего не скрываем друг от друга. Это элементарное уважение.

Юридическая сторона таких отношений сейчас не очень актуальна для нас, в этом нет нужды. Если у нас и родится ребенок, то юридически у него будет два родителя. Мы же будем ему говорить, что у него родителей столько, сколько по факту будет в нашей семье на тот момент.

Не могу сказать, что полиамория как-то кардинально поменяла меня, но изменения есть: мы с моей девушкой стали чуть более открытыми, чуть честнее, чуть добрее. Чуть лучше во всех аспектах. Трудности связаны только с возможной реакцией родителей, но меня это не очень волнует. Полиамория для меня — это те отношения, которых и должны придерживаться люди, моногамия навязывает много ограничений.

It’s My City работает в интересах городского сообщества. Если вам важно наличие такого медиа, поддержите нас донатом.