Директору «Стенограффии» напомнили о «рейдерском захвате» фестиваля 10 лет назад. Как это былоВ социальных сетях горожане широко обсуждают тот факт, что Екатеринбург может остаться без главного стрит-арт фестиваля «Стенограффия». За команду проекта заступаются активисты, урбанисты, эксперты по стрит-арту и художники. Но в ситуации с проигрышем муниципального контракта компании Евгения Фатеева «Стрит-арт» появился новый нюанс.
18+

«С кармическим приветом»

Директору «Стенограффии» напомнили о «рейдерском захвате» фестиваля 10 лет назад. Как это было

18 Июня, 20:22, 2020 г.
Автор: Диана Кучина

В социальных сетях горожане широко обсуждают тот факт, что Екатеринбург может остаться без главного стрит-арт фестиваля «Стенограффия». За команду проекта заступаются активисты, урбанисты, эксперты по стрит-арту и художники. Но в ситуации с проигрышем муниципального контракта компании Евгения Фатеева «Стрит-арт» появился новый нюанс.

Руководитель музея современного искусства PERMM, идеолог и основатель фестиваля «Длинные истории Екатеринбурга» Наиля Аллахвердиева в комментариях к посту художника Славы Птрк о поддержке фестиваля напомнила, что еще до появления «Стенограффии» Фатеев, как и его конкуренты из «Коннекта», демпинговал на госзакупках, выиграл контракт, в результате чего город лишился флагманского проекта «Длинные истории Екатеринбурга». It’s My City поговорил с Наилей Аллахвердиевой о том, что произошло десять лет назад в столице Урала, почему она считает эту ситуацию «рейдерским захватом» и как «Стенограффия» могла проиграть контракт сейчас.

«В городе не было ни одного уличного художника»

Наиля Аллахвердиева

— Паблик-арт программа в Екатеринбурге появилась тогда, когда я создавала филиал ГЦСИ (Наиля Аллахвердиева возглавляла его с 1999 по 2005 годы — прим. ред.). Тогда у филиала почти не было бюджета и помещения, а задачи и амбиции относительно популяризации институции были большими. На момент открытия филиала в Екатеринбурге, город не знал, что такое ГЦСИ, и до момента знакомства с этим проектом я тоже ничего о нем не слышала, хотя очень хорошо разбиралась в системе современного искусства страны. 

Я поняла, что единственный способ в кратчайшие сроки познакомить город с современным искусством — паблик-арт. Он стал на долгое время стратегией филиала. На выделяемые Москвой бюджеты в лучшем случае можно было провести крохотную выставку, на которую пришли бы сто человек, а можно было бы сделать проект в городской среде с миллионной аудиторией. Нашим первым фестивалем была листовочная акция «Агитация за искусство», потом был российско-голландский фестиваль «Дебаты и кредиты», в рамках которого появилась мозаика на фасаде филиала УрФУ на Куйбышева, тогда же появились первые текстовые надписи на заборах, например, «Вспомни завтра», «Не спи», а также зеркальные надписи — «Ты уникален», «Ты прекрасна» и другие.

После фестиваля к нам обратился руководитель муниципального учреждения «Столица Урала» Евгений Тулисов и предложил нам поработать с заборами. На тот момент искусство на заборах появлялось в виде детских рисунков, которые переносили на поверхности взрослые. В основном, они использовались для продвижения кандидатов в предвыборные компании — я это все ужасно ненавидела и сначала оторопела от такого предложения. Но арт-директор филиала ГЦСИ Арсений Сергеев подумал и сказал, что это нормальная идея. Через какое-то время он придумал концепцию «Длинных историй Екатеринбурга» — развернутых визуальных высказываний, которые полностью трансформируют забор в целостное произведение. Это был принципиально новый формат работы с искусством в городе, это масштабный проект, охватывающий множество точек. Он решал проблему заборного бума и защищал конструкцию от новых расклеек, замусоривания и показывал искусство массовой аудиторией. 

Кроме того, фестиваль решал несколько задач. Во-первых, он выполнял функцию нормального благоустройства и боролся с проблемой «разбитого окна». Во-вторых, мы начали выводить на улицы города художников - и локальных, и российских, которые не имели опыта работы в городской среде. В-третьих, это был социально-ориентированный проект: в нем участвовали волонтеры, студенты, школьники — это важный параметр фестиваля, все желающие могли к нему присоединяться. «Длинные истории Екатеринбурга» были еще и городским университетом, потому что на следующий фестиваль волонтеры уже подавали заявки как полноценные художники.

На протяжении долгого времени фестиваль интегрировал именно современное искусство. Тогда не было стрит-арт художников в городе и по сути фестиваль формировал эту среду. «Столица Урала» давала небольшие деньги, за десять лет бюджет увеличился до 200-300 тыс. рублей, компания Tikkurila была красочным спонсором фестиваля, бюджетные деньги мы тратили на волонтеров. С точки зрения муниципального бюджета фестиваль был очень экономичным и давал огромный позитивный эффект.

«Было придумано новое название — „Стенограффия“»

— И вдруг в городе на пороге 2010 года появился Фатеев. Он даже один раз встречался с Арсением, мы подумали, как классно, что в городе появился бизнесмен, может, он поддержит наши идеи — тогда очень хотелось масштабирования «Длинных историй», форма с заборами уже устарела, появилась «Клава» («Памятник клавиатуре», открыт в 2005 году и выполнен Анатолием Вяткиным — прим. ред.), ставшая символом расширения и переходом в новый формат. Мы думали двигаться в направлении создания таких ландшафтных арт-объектов. Фатееву очень понравились «Длинные истории Екатеринбурга», он был впечатлен проектом, мы даже думали, что можно сотрудничать, раз у него есть интерес, и объединить усилия. Видимо, он прощупывал почву.

Евгений Фатеев

Тут же появился 44-ФЗ (федеральный закон «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» - прим.ред.). Зачем вообще нужны муниципальные деньги? За последние годы я вижу, как вырос бюджет фестивалей, есть за что биться. Самое главное — не деньги администрации, а ресурс согласования локаций. Удобно, когда есть такой партнер, все быстро решается, в Екатеринбурге в этом смысле всегда было просто работать. Был проведен конкурс, и мы, конечно, были шокированы демпингом со стороны Фатеева до 90 тысяч рублей. Он мог бы сразу об этом заявить, и можно было бы не проводить конкурс. Для нас было полной неожиданностью, что он будет заявляться на конкурс. Это был для нас серьезный шок, но мы сказали, что если он попробует забрать у нас бренд, мы поднимем весь город и журналистов. Было придумано новое название — «Стенограффия». Если бы они тогда не отступили, продолжали бы под брендом «Длинные истории». 

 «Надо биться против системы»

— ...Неприятна была история рейдерства со стороны организаторов «Стенограффии», поэтому то, что случилось — это кармический привет! Но на самом деле грустно, когда в результате таких конкурсных процедур выигрывают компании, которые могут легко уничтожить все достижения предыдущих лет.

Вся законодательная база — это большая катастрофа для культурных проектов и сообщества проектировщиков, они не пытаются решать ее системно. Но есть еще проблема юридической грамотности, я не знаю, какие юридические отношения у «Стенограффии» с муниципалитетом. Если условно муниципалитет заказал фестиваль с таким названием, то он может являться его собственником, тут только народный гнев может повлиять на вопросы, связанные с муниципальной приватизацией бренда и передачи его другой компании. А вообще, надо биться против законодательной системы, надо ее менять. Таких вопиющих историй — огромное количество, это большая драма. Хотелось, чтобы это все прекратилось.

То, что выиграла контракт никому не известная компания — это неслучайная победа. Она случилась не без участия «доброжелателей», как в свое время у нас таким «доброжелателем» был Фатеев. Они понимали, зачем они хотят это забрать, это ведь очень специфические проекты, тяжелые, не так просто взять и сделать такой фестиваль. Фатеев вышел тогда на новый рынок, никому неизвестный человек. Как до «Стенограффии» мы не знали, что это такое, так и он до «Длинных историй Екатеринбурга» не знал, наверное, что такое уличное искусство. Он увидел невероятный ресурс, в том числе, для коммерческой деятельности, ведь благодаря Фатееву в городе появился коммерческий стрит-арт. Он зарабатывал на этом деньги и получил славу, будучи никем в этой системе. Ты можешь это масштабировать, ты входишь уже в подготовленную ситуацию, а не тогда, когда ее нужно развивать. 

Возможно, возник политический контур, ведь любые фестивали уличного искусства имеют большой социальный капитал и резонанс. Если на это поле выходят москвичи с патриотическим сюжетом, и это главная тема в этом году, скорее всего, это не случайно.

«Мы остались без муниципальных денег»

— Фестиваль «Длинные историй Екатеринбурга» был рожден в Екатеринбурге, я и Арсений — его коренные жители, мы этот проект выращивали в определенной логике. Я вижу комментарии, что фестиваль свой цикл отработал, но возможно это правда, поскольку заборный бум начал сходить на нет и он нуждался в переформатировании. Однако у него была важная роль, которая сильно отличала его от «Стенограффии» — он занимался популяризацией современного искусства, это немного другой ракурс, цели, высказывания, большее визуальных языков и очень низкий барьер для участия самых разных художников, не только уличных. Он формировал среду, в которой начали расти уличные художники, а дальше «Стенограффия» поддержала это движение и сфокусировалась только на них.

Когда мы остались без муниципальных денег, нас по-прежнему поддержала Tikkurila, мы провели фестиваль «Ч/Б 3D». Мы не могли даже волонтерам платить, решив сделать максимально экономичный формат — две краски, черная и белая. И это был наш самый красивый проект. Это были поэтичные, классные работы. А потом я уехала в Пермь, стало бессмысленно биться за Екатеринбург. 

Работа фестиваля «Ч/Б 3D»

Работа фестиваля «Ч/Б 3D»

На протяжении многих лет мы делали «Длинные истории Перми» в рамках Пермской культурной революции. Но он не развлекательный, у него нет задач быть лояльным к политическому заказу, он должен поддерживать художников, из-за чего у него не очень высокая выживаемость, если нет независимых средств. Мы пока не понимаем, будет ли он в этом году, а так, он здесь, в Перми, любим горожанами. Когда он появился, это стало большой городской радостью, как и в Екатеринбурге.

Ноу-хау нашей команды, меня и Арсения —  это проект-технология. Как я говорила, ГЦСИ никто не знал, а нам важно было придумывать проекты, которые при микроскопических усилиях легко масштабируются и создают коммуникацию между городом и искусством.

***

На момент публикации получить комментарий от Евгения Фатеева IMC не удалось.

Напомним, что организаторы фестиваля «Стенограффия» взяли паузу и ищут спонсоров для проведения мероприятия, к которому уже все готово — ведется волонтерская работа, подтверждены договоренности с художниками, найдены места для стрит-арта и прочее. Без поддержки мероприятие провести невозможно, на его организацию необходимо не менее 1,5 млн рублей.

Фестиваль «Стенограффия» проводится в Екатеринбурге с 2010 года. Его организовывала компания Евгения Фатеева «Стритарт» при помощи волонтеров. За десятилетие существования фестиваля художники из разных стран разрисовали 35 408 квадратных метров поверхностей в городах России.

Фото: предоставлено Наилей Аллахвердиевой; обложка — Марина Молдавская/IMC; Евгений Фатеев — Яромир Романов/Znak.com.

It’s My City работает в интересах городского сообщества. Если вам важно наличие такого медиа, поддержите нас донатом.